понедельник, 5 декабря 2016 г.

Карелия. Вступление в разум -

- народные представления об одном из
критических периодов детства.

Повседневная жизнь сельских учителей и школьников
Карелии в конце XIX - начале ХХ века.
Автор Илюха О.И. 2010 г.

«В соответствии с народной традицией термином «lapset» (дети), «lapšuš», «lapsusaigu» (детство) в карельском языке обозначался начальный период жизненного цикла, объединявшего младенцев, детей и подростков. Детство начиналось с рождения человека, а его верхним пределом чаще считалось достижение 15 лет. К этому возрасту дети были обучены всем крестьянским работам, достигали физиологической зрелости, им уже позволялось ходить на беседы и на праздники в другую деревню. По установившейся традиции до 16 лет за поступки детей отвечали родители, а позже наступала пора широкой социальной ответственности человека. Этот возрастной рубеж кореллировал с российской законодательной брачной нормой: нижний возраст для вступления в брак составлял для девушки 16 лет, для юноши – 18 лет.

В крестьянском мировидении детство воспринималось как подготовительный этап к самостоятельной жизни, а 7-8 летний возраст, выделяется в народной культуре как рубеж в физиологическом, психическом и социальном развитии человека.
Считалось, что дети «входят в разум», приобретают более или менее устойчивый характер – все это служило основанием для увеличения требований со стороны взрослых.
7-летние дети допускались церковью к исповеди, 8-ой год жизни ребенка считался оптимальным для начала обучения в школе. Этот официально установленный возраст и соответствующее ему начало «школьного детства» были адекватны народным представлениям о стадиях взросления ребенка.

К детям, не достигшим этого возраста, их поступкам в семье относились снисходительно, объясняя поговоркой: «Lapsel on lapsen mieli» (ливв.) – «У ребенка и ум ребячий».

Фольклор, для которого характерна собирательность образов и нечеткость возрастных границ, дает, тем не менее, примеры фиксации возрастных ступеней. В карельской сказке «Дочка Семилетка» говорится об умственном превосходстве 7-летней девочки над взрослым человеком. Характерно то, что возрастная граница, безусловно связанная с символикой числа, используется как личное имя, подчеркивающее в данном случае стереотипичность образа.



Биологическим маркером данного возрастного перехода можно считать смену молочных зубов на постоянные, которые прорезывались в 6–8 лет и с которыми связаны народные представления о жизненной силе.

Вступление в новый возрастной диапазон могло сопровождаться обрядовыми действиями с использованием пуповины, означавшими начало нового жизненного цикла. Пупок, по воззрениям карелов, имеет большое значение для каждого человека, поскольку в таинственной связи с ним находится человеческий разум. Поэтому после того, как пупок новорожденного зарастал, отвалившийся кусочек пуповины не выбрасывали, а тщательно хранили в продолжение всей жизни. Считалось, что потеря этого оберега может привести к тяжелым последствиям: «крянул пуп ребенка, крянул его ум, навек сделал его несчастным». С 7–8-летнего возраста ребенок переставал носить ладанку с кусочком пуповины – оберег, где, согласно поверью, была сосредоточена «материнская сила», – лишаясь, таким образом, признака прежнего состояния.



Психологи выделяют несколько кризисных периодов, переломных моментов, переживаемых от рождения до юношества и происходящих при переходе от одного этапа психического развития ребенка к другому. Среди них – кризис 7 лет. Швейцарский психолог Жан Пиаже описал микрореволюцию в системе детской логики, происходящую в возрасте около 7 лет в результате прогрессивной перестройки детского интеллекта. Д. Б. Эльконин относил к 7-летнему возрасту кризис мировоззрения, открывающий ориентацию в мире вещей. Современные специалисты по детской психологии подтверждают устойчивость данных феноменов. По материалам социолингвистики, именно к этому возрасту заканчивается усвоение базовой структуры родного языка. В современной научной периодизации онтогенеза возрастной диапазон 7–12 лет принято называть вторым (поздним) детством.

...Пересечение нового возрастного рубежа, «вхождение» в разум, приобретение ребенком более или менее устойчивого характера – все это служило основанием для увеличения требований по выполнению им новых социальных ролей. С 7–8-летнего возраста детям поручалось самостоятельное выполнение некоторых видов работ.
Для них изготовляли собственные инструменты маленьких размеров: цепы, грабли, косы. К этому возрасту карельская девочка умела доить корову, теребить шерсть, помогала матери или бабушке в ткачестве, перематывая нитки и делая всю мелкую вспомогательную работу. С этого же возраста девочки начинали прясть на специальной детской прялке, учились владеть иглой и спицами, а также помогали матери стряпать.

Мальчики к 7–8 годам обычно уже могли вязать невод, им позволяли косить маленькой косой, грести сено, поручали пасти скот, вязать веники. Они занимались также заготовкой березовых листьев, которые в Карелии сушили в огромном количестве и добавляли в корм скоту. Весной по насту мальчики 9–10 лет и старше привозили дрова из лесу, кололи их, приносили в дом. В этом же возрасте они начинали оказывать ощутимую помощь на сенокосе.

В жизни карельских детей условным рубежом был 10-летний возраст (термин «lapsessuskymmen» – означает первое десятилетие в жизни ребенка), после чего начинался подростковый период (keskenkazvuine). В 10-летнем возрасте начиналось освоение сложных видов «взрослых» занятий, в частности, мальчики учились шить сапоги, девочки ткать. Игра с куклой девочки-подростка уже считалась постыдным занятием.



На_десятилетних детей смотрели как на экономически полезных членов семьи, считалось нормой использование их труда за пределами дома. Работа в качестве казачка, казачихи (kazakku) – наемного работника, выполнявшего самые разнообразные работы – характерный факт детства конца XIX – начала ХХ вв. С этого возраста дети, в большей степени мальчики, привлекались к отходничеству. В ближний отход, в пределах своей волости – на работу по найму няньками, пастухами, вязальщиками сетей и т. д., дети отправлялись самостоятельно, без сопровождения взрослых. В 13–14 лет подростки уже широко участвовали в отхожих промыслах.

Отправка детей в город на работу, не носила выраженной этнической окрашенности: она получила распространение как в карельских, так и в русских волостях Петрозаводского и Олонецкого уездов, в Обонежье, была характерна и для губернского центра – Петрозаводска. Этот путь принудительной социализации, приводившей к девиантным формам поведения, вызывал озабоченность прогрессивной части общества. Городское ученичество расценивалось обществом как серьезный сбой в жизненном сценарии крестьянина.

Утечка детских рабочих рук попадает под определенный контроль властей по мере расширения сети школ в губернии. Учителя писали о ежегодных «эпидемических выходах» учеников из школы в дни Великого поста как о серьезной проблеме школы. В Олонецкой губернии было зафиксировано 539 учеников, обучавшихся ремеслам «на стороне» (и это без учета мальчиков и девочек, занятых в промышленности и торговле).



Сельская земская школа пыталась дать альтернативу отправке детей в город и оградить их от преждевременного обращения в рабочую силу путем организации обучения ремеслам. На 1 января 1901 г. в 19 из 302 начальных училищ Олонецкой губернии имелись ремесленные классы, велось обучение столярному, портновскому, сапожному, гончарному, кузнечному и переплетному делу. Занимались также плетением из соломы, вязанием сетей. Получило широкое распространение обучение рукоделию, служившее надежным средством привлечения девочек в школу. Тем не менее, проблема детской трудовой миграции сохранялась, многие уезжали в Петербург.

Судьбы людей, прошедших «испытание обучением» в Петербурге, складывались по-разному. Те, кому не удавалось адаптироваться, быстро оказывались «на дне» петербургской жизни. Следствием такого «зигзага судьбы» становилось неумеренное потребление алкоголя. Современники отмечали и позитивное воздействие города, выражавшееся в интеллектуальном развитии подростков, расширении их кругозора. В большей мере это относилось к тем, кто поработал на фабриках или заводах Петербурга. Вернувшись в деревню, эта немногочисленная часть молодежи уже не расставалась с книгой, составляя постоянный контингент читателей сельских библиотек.

Во всех этих случаях можно говорить об ускоренной принудительной социализации – процессе преждевременного освоения подростком социальных ролей взрослого человека. Отправка детей в город, вызванная жестокой экономической необходимостью, приводила к длительному разрыву с семьей.

Возраст от 7 до 10 лет, когда крестьянский мальчик уже «вступил в разум», но физически недостаточно окреп, создавал тот временной зазор, когда школа могла относительно легко «вписаться» в сценарий крестьянского детства, не нарушая родительских представлений о судьбах своих чад. Это в меньшей мере относилось к девочкам, от которых в домашнем хозяйстве ждали разнообразной помощи, не требовавшей большой физической силы…»


Очень познавательные факты из жизни карельских детей похожи на многие аналогичные истории всей России в трудное для страны время. С одной стороны, вынужденные привитые навыки детям, с другой стороны, воспитание самостоятельности и выход в жизнь утвержденным, ответственным, самостоятельным, умелым человеком.
Вряд ли у таких повзрослевших мальчиков и девочек вставал вопрос: как построить дом или как ухаживать за ребенком?
Нужно ли в современное время прививать умения, необходимые для ухода за домом и семьей, с малого возраста?

Семилетик www.semiletik.blogspot.ru

10 комментариев:

  1. А у нас в 7-8 лет многие дети ничего не умеют, даже себя обслужить))) Спасибо, Ирина, замечательный материал

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Анна Борисовна, а давайте порадуемся за тех детей и родителей, которые могут это делать и занимаются, и играют, и читают, и по дому помогают родителям, ну все равно же таких много)

      Удалить
  2. А у нас детей приводят в школу родители (1-2 класс), а дети сами не могут ни раздеться, ни одеться. Хорошо, что хоть 3-4 классы сами одеваются!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ирина Михайловна, добрый вечер) Давайте учить, что ж делать, просто времена все бОльшего комфорта делают свое дело. Дети же к этому относятся, как к норме, а потом им самим же сложнее что-либо сделать самим. Такая штука - комфорт!

      Удалить
  3. Времена теперь совершенно другие, и детей прошлого столетия никоим образом нельзя сравнивать с сегодняшними детьми. И даже родители сейчас совершенно другие! Если раньше в 70-е годы детей отдавали в ясли с 3-х месяцев и сразу на весь день, а то и на пятидневку, то теперь в сад ведут ближе к 3 годам, существует определенная схема адаптирования ребенка. Я мама, почему я не могу помочь своему ребенку? Никто не спорит, что прививать умения нужно, но жизнь теперь намного стала легче, Вы посмотрите, сколько вокруг гаджетов - мультиварка, стиральная машина, микроволновка... КОМПЬЮТЕР!
    Каждому свое время - научатся всему!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ирина, прошу прощения, что-то комментарий получился не по статье, а к комментариям Анны Борисовны и Ирины.
      Статья хорошая, историческая действительность.

      Удалить
    2. Жанна Витальевна, согласна, что каждому свое время и место, но и умения руками нужно все-таки прикладывать к развитию. Историческая такая маленькая история все очень заставляет задуматься и над многими вещами. А жизнь стала легче, дааа, и радует, что разные чайники, стиральные машины так облегчают именно маме уход за домом.

      Удалить
  4. Утро доброе, Ирина! Спасибо за познавательный материал. За актуальный, более того. Действительно, в наше время даже вопрос самообслуживания для семилеток проблематичен...
    Фотографии интересные очень...

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Надежда Александровна, рада Вашему отзыву. А мне тоже фотографии очень понравились, на них видно, что живут люди бедно очень, но все равно люди какие-то душевные, близкие друг другу, они явно не одиночки, как сейчас многие люди.

      Удалить
  5. Здравствуйте, Ирина. Приучение детей к труду - это очень острый вопрос в наше время. Конечно, дома множество электропомощников и мама управляется сама. А папа (зачастую) лежит на диване, дети играют, не вспоминая о маме. Но если есть возможность привлечь ребенка к каким - либо трудовым действиям, та же мама кидается на защиту своего "чада", какое имеете право эксплуатировать детский труд? У нас был случай, когда группа вышла на прогулку и после ветра стали собирать сломанные веточки на площадке. Явившаяся "добрая" бабушке при внуке стала отчитывать воспитателя и в заключении сказала: "Не будет мой внук собирать ВАМ ветки!" Что можно сказать этой глупой бабушке. Лет так эдак через несколько те же слова скажет любимый внук ЕЙ. А статью бы почитать современным родителям, чтобы задумались, почему раньше были вода мокрее и люди добрее.

    ОтветитьУдалить